Сын гетмана Орлика - Іван Корсак (сторінка 14)

Уже дома, в тишине рабочего кабинета или прогуливаясь по живописному родовому имению, граф Орли де Лазиски имел возможность обмозговать слышанное и виданное, взвесить каждое слово на своеобразных весах нерешительности и сомнений - те весы шатнутся то в одну сторону, то в другую,  пока не остановятся. Эти раздумья  нужны были ему не просто  как человеку. Григорий все более глубоко погружался в разведывательную работу, а без понимания перспективы немыслимо утвердить правильное решение в восточной политике Франции, частью которой было отношение к будущему козацкой нации, судьбы и несчастий страждущего народа. Григорий сознавал, что добра украинской земле придется ждать еще много лет. И его предвидения были безошибочными. Почти через столетие в своей книге, которую Герцен назовет наиболее увлекательной и умной книгой, которую  написал о России иностранец, маркиз де Кюстин укажет: «Надо жить в этой пустыне без покоя, в этой тюрьме без отдыха, которая называется Россией, чтобы ощутить всю свободу, предоставленную народам в других странах Европы, каким бы не был там способ правления.

Когда ваши дети надумают роптать на Францию, прошу вас, воспользуйтесь моим рецептом, скажите им: езжайте в Россию! Это путешествие полезно для любого европейца. Каждый, кто близко познакомится с царской Россией, будет рад жить в какой угодно другой стране. Всегда полезно знать, что есть на свете государство, в котором счастье немыслимо, так как по своей природе человек не может быть счастливым без свободы».

Когда крымский хан сказал Орлику, что рано или поздно Россия не даст жизни его народу, Григорий просто промолчал. Он не нашелся на ответ, чем утвердил правоту хана. Такое впечатление возникало и у него самого, когда общался с разведчиками, дипломатами, влиятельными людьми при многих европейских дворах. Григорий мысленно даже время прикинул - три-четыре десятилетия.

Орлик не мог знать, что его прогнозная погрешность не  превысит двух десятилетий – в 1783 году Россия завоюет Крым. Он не мог знать, что через два столетия весь народ объявят преступником и за считанные часы запакуют в арестантские вагоны и вывезут за тысячи верст, а вместе с тем пригонят из Вологды или Костромы русский люд, который возьмутся из Москвы татар, почему-то закрывая глаза на то, что в армии Власова воевали сотни тысяч. Это кто же предатель? Фюрер мечтал превратить Крым в зону отдыха для видных арийцев, а советская империя реально создала там рай для партийных функционеров.

А может, у русского правительства вырос зуб на татар, из-за того что   не посчастливилось провернуть дельце с их землей? Когда в 1921-1922 гг. в Крыму погибло от голода не менее чем 80 тысяч татар, для спасения людей начала поступать помощь из-за границы. В частности и из США, по линии «Американской организации помощи» и благотворительной еврейской организации «Джойнт». Гуманитарная помощь спасала от смерти в самом деле тысячи. Из Америки прибыл один из руководителей «Джойнта» Розен, который предложил в обмен на финансовую помощь выделить из участков умерших татар землю для переселения одной тысячи еврейских семей. Продовольственная катастрофа выбора не оставила. Даже был разработан проект создания в Крыму Еврейской государственной автономии, который  поддержало правительство России и 200 богатейших людей из США. Когда же некоторые местные руководители начали противиться Москве, их просто выслали и расстреляли. Вместе с тем «раскулачили» и выслали на Урал тридцать тысяч крымских татар, освободив таким образом «раскулаченные» земли. СССР немедленно получает 20 миллионов долларов по тогдашним ценам. Но почему-то американцы избежали дальнейшего выполнения договора. Реакция из Москвы не замедлила: вместо Еврейской республики в Крыму будет лишь два еврейских района, а поскольку деньги поступали, то и те районы «испарились», а Еврейскую автономную республику создали аж на Далеком Востоке - как насмешку на еврейским населением, которое испытало так много бедствий во времена революции и гражданской войны.

А относительно предательства татар... Двухсоттысячный народ дал семь Героев Союза, одного - дважды Героя, одного - Героя Польши. Свыше 55 тысяч татар погибли в борьбе с фашизмом, 123 татарских села за сопротивление немцы сожгли лишь за декабрь 1944- го...

...Шли из Крыма арестантские эшелоны с детьми и бабушками, а навстречу  в степной Крым - эшелоны из Вологды и Костромы: землица освобождается... Русские отставные генералы и полковники в Ялту и Алушту прибудут немного спустя.

Григорий Орлик, учитывая факты (и об этом откровенно говорил на закрытом совете короля), понимал, что Россия при малейшей возможности разорвет Польшу на куски, не видеть добра с востока  народам прибалтийских земель. Он только не мог знать, сколько раз будут делить многострадальное Польское государство, не мог даже вообразить, что 22,5 тыс. цвета польского офицерства расстреляют в Катыни и других местах. Откуда было ему ведать, как эшелоны с десятками тысяч патриотов Литвы, Латвии и Эстонии, подавая тревожные гудки на промежуточных станциях, без остановок будут мчаться в сибирские гулаги. И уж совсем шокирует мир Н. С. Хрущов в 1956-ом сообщением о тайном приказе выселить весь украинский народ.

Трагедия народов Чечни и Ингушетии - среди подобных трагедий. 23 февраля 1944 года за 24 часа все население Чечено-Ингушетии включая  детей, немощных и престарелых было арестовано, посажено в арестантские вагоны и отправлено в неизвестном направлении. Официальный приказ Кремля о ликвидации Чечено-Ингушетской Республики опубликовали только через два года и четыре месяца - в нем выселение обосновывалось сотрудничеством целого народа с гитлеровцами, хотя на самом деле эти земли даже не были оккупированы фашистскими войсками. В этих арестантских вагонах, без пищи и воды, погибло до половины людей.

Вот как писатель Георгий Гулиа передает увиденное его отцом, известным деятелем просвещения Дмитрием Гулиа, в жестоком 1944 году на одной из железнодорожных станций Кавказа:

«...Они увидели невообразимо длиннющий железнодорожный состав из теплушек, битком набитый людьми... Их везли куда-то на восток с женщинами, детьми, стариками. Очень грустные, убитые горем... это чеченцы, ингуши, а едут они не по доброй воле. Их выселяют. Они совершили «тягчайшее преступление перед Родиной»...

- И эти дети? - вырвалось в Гулиа.

- Дети едут с родителями...

- А старики и старухи?

- Со своими детьми.

…Значит, высылают почти миллион!»

Очень быстро Кремль заселяет эти земли миллионом колонизаторов. А дальше знакомая картина - «защита русского языка, прав русскоязычного населения»... Еще более изобретательным будет махлевание с языковым вопросом на Украине, в частности с языком богослужений и каноничностью церкви вообще.

Из длинной беседы со священником в Батурине Григорию Орлику запомнились слова, которые касались запрета украинской духовной книги: «Жерновой камень нам на шею...» Григорий был осведомлен, за какие соболя и деньги приобреталась подчиненность украинского священства Москве. Он знал больше, он читал, как в 1586 году Антиохийскому Патриарху     Иоакиму царь подарил большие средства, но с условием: тот должен был склонить всех патриархов согласиться на учреждение Московского патриархата. И вот переплет - патриархи согласия не давали. Это, говорили, дело Вселенского Собора, а созывать его нет причины. Поэтому когда Вселенский Патриарх Иеремия в1588 год  приехал с визитом в Москву, он не имел на руках таких документов. Тогда сам посвящай - выдвинули требование в Москве. Конечно, такого самоуправства Патриарх не мог себе позволить. Тогда сам становись, так сказать, по совместительству. И этого Иеремия не сделал, вопреки обольстительным дарам. Поскольку у московской стороны аргументы и соблазны исчерпались. Патриарха без какой-либо дипломатии на полгода... арестовали.

Ничего так и не добившись от Иеремии, в Москве, нарушив все вековечные церковные каноны, сами себе основали «Московский патриархат» специальным государственным законом, так называемой «Уложенной грамотой». Вместе с тем для правдоподобия заявили, что здешний собор почтил своим присутствием Иеремия и одобрил его. На самом деле никакого собора не было, а подпись старика Патриарха «выбивали» под угрозой бросить в реку.

«Бог праведный, - думал Григорий, - не боятся же греха люди, но все силятся Тебя перехитрить. Тщетно тужаться. Еще и не таким не удавалось, даже любомудрому царю Давиду». Ему помнилось из прочитанного, как Давид как-то допрашивался у Бога, когда он умрет. Всевышний объяснил ему, что эту тайну Он не раскрывает никому, так как человек в таком случае просто перестает жить.

Тогда Давид, хитря, задал вопросы по-иному:

- В какой день недели я умру?

Тогда Бог, смиловавшись, ответил:

- В субботу.

Царь Давид имел интерес в таком знании: считалось, что ангелу смерти нельзя тронуть человека, если в это время он читает Тору.

С того времени каждую субботу царь Давид читал Тору 24 часа кряду.

И вот уже на восьмом десятке лет услышал Давид в какую-то из суббот страшный грохот у себя на дворе. Напуганный, он выбегает и ненароком спотыкается на ступенях, и Тора невольно выпадает из рук. Ударившись виском о камень, царь умирает.

Никому и никогда Бога не перехитрить...

 

***

В жизни Григория настало время, когда далекие иопасные странствия остались лишь в воспоминаниях. Григорий вступил в брак. Волшебная Елена-Луиза де Брюн Дентевиль была из уважаемого во Франции рода, свадьбе оказал почести своим присутствием король Людовик XV и самые влиятельные придворные, Вольтер молодожену подарил экземпляр своей книги «История жизни Карла ХІІ». К написанию глав об Украине и Мазепе приобщился и Григорий Орлик, предоставив славному автору материалы о походе шведских войск козацкими землями. И теперь Григорий вечерами, сидя возле камина, мог повествовать молодой жене, конечно, если это не представляло государственной тайны, свои прошлые приключения. Их, связанных с огромной ответственностью и риском для жизни, таки не браковало. Об этом напоминают разве тихим блеском на генеральском мундире ордена многих государств, и среди них - французский «Крест святого Луи», военный орден «Меч Швеции», польский орден «Белого Орла»...

- Весьма смешная история случилась в Стамбуле, - улыбаясь, подгребал жар Григорий. - Русская разведка перетрясла пол-Турции в поисках шведского капитана Хага. А я в настоящее время обедаю на приеме с высокопоставленными русскими-резидентами и слушаю, сколько мороки наносит им в Европе сын гетмана Григорий Орлик.

Однако завершение опасных странствий для графа де Лазиски не означало уменьшения хлопот. На нем, как на дирижере, замыкается много разведывательных операций - иногда не менее рискованных, многоходових. Когда Розумовский становится гетманом Украины, через пятого-десятого общего знакомого в 1755 году молодому гетману рекомендуют домашнего врача француза Ле Клерка, а на самом деле кадрового разведчика. Мало того, что полдесятилетия от гетманского двора поступает конфиденциальная информация, Ле Клерк со временем идет на «повышение» в Петербург врачом императрицы Елизаветы. Более идеальный источник разведывательной информации вряд ли придумаешь...

Весьма остроумным был совет Григория Людовику XV использовать в разведывательных целях известного в Париже дуэлянта, имевшего степень доктора гражданского и канонического права. Шарль-Женевьева Д'Эон де Бомон в юности очень напоминал обычную девочку с нежным цветом лица и тонкой талией. На один из придворных маскарадов по совету любимой графини де Рошфор он оделся в женские наряды.

Все были в восхищении, так как никто не распознал под женским платьем юноши. А как раз Людовику XV нужно было восстановить дружеские отношения с Россией. Поэтому на Тайном совете решили послать Шарля в женской одежде в Санкт-Петербург, чтобы, не вызывая подозрений, он мог встретиться с глазу на глаз с императрицей и передать ей послание французского короля, уверив в добром отношении Версаля. Все организационные хлопоты возлагались на Дугласа-Маккензи, шотландца, который находился на службе во Франции.

Июньским утром 1755 года де Бомон отправился в далекую дорогую в почтовой карете. Он спокойно проехал через всю Европу и прибыл к Петербург, где его ждал Дуглас. И вот незадача: русские агенты «высчитали» шотландца и выдворили прочь из России. Однако Д'Эон де Бомон был не  лыком шитый. Он успел познакомиться с Михаилом Воронцовым, вице-канцлером, который благосклонно относился к Франции. А тот сумел устроить аудиенцию императрицы с французом в женской одежде. В корсетке разведчика было зашито письмо Людовика XV, а в руках он держал произведение Монтескье в золотой оправе - дар императрицы. Никто не мог знать, что в переплет вложили секретные письма Людовика с тайными шифрами, с помощью которых планировалось и в дальнейшем состоять в переписке с Версалем. На встрече Д'Эон получил новые шифры для ответных писем. Все это делалось в глубочайшей тайне, даже французский посол в Петербурге ничегошеньки не знал.

Императрица Елизавета искренне посмеялась над таким оригинальным посланцем-дипломатом. Она забрала де Бомона в свой дворец, объяснив, что эта «девица», которую отрекомендовали под именем Лиа де Бомон, будет читать ей книжки. Что, как и сколько они читали - нет смысла устанавливать, но задумка Григория с девицей-разведчиком оказалась блестящей.

Следующий визит де Бомона был в мужской одежде. Теперь он уже родной брат Лиа де Бомон, потому-то они так похожи. Снова успех сопутствует разведчику, и возвращается он с подписанным императрицей соглашением и планом общей кампании против Пруссии. Людовік XV весьма удовлетворен де Бомоном, предоставляет ему чин драгунского поручика и дарит золотую табакерку с собственным портретом. Но и это не все. Де Бомон со временем напишет в мемуарах, что ему удалось снять копию  завещания Петра І и вывезти ее во Францию. С документом были ознакомлены только министр иностранных дел аббат Бернесу и Людовик XV. Эта бумага со временем послужит причиной волны дискуссий, возражений, удивления, даже обвинений в фальсификации. Суть завещания: Россия постоянными войнами и агрессивной политикой должна подчинить себе всю Европу, а также Константинополь и Индию. Поделив на части Швецию, завоевать Персию, Польшу и Турцию. Обессилить Австрию и Францию. А когда они экономически выдохнутся, направить войска в Германию и наводнить французскую землю «азиатскими ордами». Это, конечно, могло быть и фальсификацией, способом де Бомона набить себе цену – дескать, вон к каким тайным документам я в России проник! - если бы не свидетельство астраханского губернатора Артемия Волынского, которого никто за язык не тянул и не заставлял рассказывать о намерениях Петра І захватить Индию и Китай...

Шокированные король с министром имели возможность еще раз убедиться в правдивости предусмотрений мемориала Орлика по украинскому делу. Но и только, так как независимо от того, верить или нет доставленной копии, они не могли «засветить» своего агента.

Тем временем креатура Григория Орлика дальше ездит по свету. Отчитавшись за предыдущий визит, де Бомон снова отъезжает в Петербург. 8 февраля 1758 года вместо неуступчивого Бестужева пост шефа русских нишпорок занимает лояльный граф Воронцов. Де Бомон в свое время так хорошо читал книги императрицы, что на этот раз получил приглашение переехать в Россию навсегда. Деликатно отказавшись, он и на этот раз возвращается в Париж не с пустыми руками - Д'Эон привозит продолженный русской императрицей русско-французский договор от 30 декабря 1758 года, а также морскую конвенцию.

Должен был бы де Бомон выставить Орлику, как теперь модно говорить, хорошую поляну: за вояжи в Петербург Людовик XV назначил ему годовую пенсию в 2 000 ливров.

...То была такая непривычная для Григория Орлика жизнь - семейный уют, забытый, не знаемый еще с семилетнего возраста, с тех пор как после Полтавы и семья, и войско спасались в Бендерах, бесконечный риск разведывательных странствий потом... Он наслаждался теперешней жизнью, с радостью ездил на балы, где они с женой всегда желанны и чтимы, загадывал и разгадывал в тишине своего кабинета хитроумные разведывательные операции, рассылая таких же, как и сам, сорвиголов по свету.

Счастье не бывает долгим. Пламя Семилетней войны разгоралось все  сильнее, оно лизало уже не только европейский континент, но и захватывало другие. Поэтому украшенный изысканной резьбой стул в рабочем кабинете Орлик меняет на командирское седло.

Война совсем расстроила планы Григория Орлика. Командующему армейского корпуса теперь не приходилось бывать на дипломатических приемах, разве что на заседаниях Тайного совета короля. Тяжелые бои под Росбахом, осада Амстерберга, штурм Ганновера - фактически это была первая мировая война, как минимум ее прелюдия или репетиция, так как перекинулась быстро и в Канаду, и в Индию. Не до Украины стало европейским монархам... В составе корпуса Орлика воевала и козацкая сотня, одетая в украинские однострои, во главе с неизменным охранником и собратом Карпом, которого по-здешнему перекрестили на более обычное имя Кароль. Особенно тяжело давался бой под Бергеном - городком в две с половиной тысячи населения, который имел важное значение для такого близкого Франкфурта.

13 апреля 1759 года обе вражеские армии со всей мощью силились завладеть Бергеном. Городок подвергнулся сильнейшей атаке. В ответственный момент принц Изенбургский от прусской стороны, бросив в бой все свои гренадерские батальоны и не добившись успеха, отдал приказ даже полковым врачам идти в атаку. Командовал защитой Бергена граф де Брольи, родной брат французского посла в Варшаве, с которым у Григория были давние прекрасные отношения.

Генерал граф де Лазиски и граф де Брольи понимали друг друга с полуслова. Была ситуация, когда командующий вражеских войск принц Брауншвейгский внезапно подошел со своей дивизией, опасно атаковал левый фланг французов - силы их на глазах начали слабеть. Именно в этот момент бросает своих драгун в бой, мастерски выполнив маневр, граф де Лазиски и наносит сокрушительный удар во фланг англо-прусских союзников. С гиком пошла в бой козацкая сотня в ярко-красных жупанах и черных барашковых шапках, враг был сломлен и в беспорядке бежал, а принц Изенбургский нашел смерть от казацкой сабли. В донесениях, то ли перепутав одежду, то ли умышленно , чтобы оправдаться, писали, что французы победили лишь благодаря помощи пяттысячной турецкой конницы, которой, конечно, там и близко не было.

Но в какой-то момент не повезло Григорию - пуля попала в голову, закачался в глазах горизонт и поплыли красные круги, будто от брошенного камня по воде; эти круги становились все более яркими, медленно уходило сознание, командующий склонился и тихо начал сползать с седла. Кароль успел подхватить командира и собрата, козаки окружили его и, пробиваясь, вывезли из поля боя.

А дальше было лечение в доме австрийского советника юстиции Иоахима Гете, отца прославленного в будущем немецкого поэта Вольфганга Гете, тогда еще паренька, который, тем не менее, будет помнить о пребывании в их доме штаба военного губернатора, вспомнит со временем и опишет именитых генералов, среди них и графа Орли де Лазиски.

Пока Григорий лечился, к счастью, довольно успешно, граф где Брольи направил подробный отчет своему королю. Граф объективно оценил вклад в победу «синих шведов короля» и украинских козаков - де Лазиски указом Людовика XV был произведен в чин генерал-поручика. Сам де Брольи получил маршальский жезл. Победу праздновала вся Франция, придворные сравнивали ее с величайшими битвами, поэты составляли оды, но более всего отличилось аристократическое женское общество - вмиг была изобретена и вошла в моду прическа «Берген».

Еще не зажила как следует рана, а Григорий снова в строю. Бой под Миденом войдет в историю особым драматизмом. Сначала у французов были все шансы на победу. Они двинулись девятью колоннами. Воины графа де Лазиски должны были атаковать корпус генерала Вангейма, который разместился на некотором расстоянии от главной армии. Удача зависела сугубо от быстроты маневра, но не все шло нужным порядком у французских воинов. В решающую минуту конница Орлика первой ударила по пехоте, которая, тем не менее, сумела выдержать натиск, сохранила спокойствие и сыпанула навстречу неудержимым градом ядер. Со временем подошли жандармы и карабинеры, но и эту совместную атаку англо-пруссам удалось отразить. В центр французских войск начала образовываться «дырка», которая угрожала катастрофой всей армии, поэтому «синие шведы короля» вместе с казаками отчаянно рубились, лишь бы прорыв не разросся. Карп не видел, откуда стрелял английский снайпер, он увидел лишь кровь на синем мундире Орлика и саблю,  выпавшую из рук Григория.

И снова козаки окружили своего командира, изо всех сил пробиваясь сквозь  ряды войск прусско-английской коалиции, и таки вывезли своего вождя.

Григорий был в тяжелом состоянии. Он то приходил в сознание, то снова бредил, в этом бреду странно перемешивались картины пережитого им самим и замыслы на грядущее, настоящие события его жизни и видения будущего. День и ночь возле Григория дежурил Карп-Кароль с ближайшими друзьями, спасали сына гетмана от горячки, которая могла в любую минуту потушить пламя жизни, как иногда гасит свечку легкий ветерок.

Карп не все разбирал из бреда своего господина, так как кое-где слышался греческий язык, встречалась латынь, но французский и польский он большей частью улавливал.

- Карп... Кароль... Почему наше рыцарство не имеет права на свою землю... зачем разрушили Чертомлыцкую сечь, разве народу моему надо было идти в Олешки, туда, к Кардашинскому лиману... мы проезжали, Карп, там, мы были двадцать пять долгих лет под крымской протекцией... А сейчас козаки, говорят люди, вообще за Дунай бегут, может, там будет по счету девятая уже Сечь... Кароль, воды... Я говорил королю Людовику XV: поселим козачество на Рейне, где скалы такие, как в Чертомлыке, может, тоска меньшей будет... Казаки - верные воины, они будут оборонять Францию. А настанет время - и Бог подарит нам своего Моисея, и приведет он народ свой в землю украинскую обетованную, и никто уже не сможет отобрать ее, похитить язык и память. Не послушал король, побоялся с Турцией поссориться...

- Ребята, - менял влажное полотенце на лбу у Григория Карп - от горячки полотенце это едва не выделял пар, - это не бред ... Я истинно ведаю: был у него с королем такой разговор всерьез. И соглашался Людовик, но потом что-то разладилось.

...14 ноября 1759 года на берегу Рейна вырос одинокий холмик свежей земли со скромным крестом в изголовье. Прозвучит прощальный салют из мушкетов козацкой сотни, будут салютовать «синие шведы», отдавая последнюю честь своему командующему. Григорий Орлик упокоился в земле, куда в последний раз - десятый! -  мечтал перевести Запорожскую Сечь. Отсюда, пусть через годы, пусть через сотни лет, должны были возвратиться свободные люди на свободную землю, где не будет врага-супостата, где не в падчерицах будет жить родной язык и родная песня, где тихое счастье поселится в каждом доме, построенном мозолистыми руками неутомимого хозяина.

 

***

 

Над ними смеялись иногда просто в лицо: «Вы же белые вороны, граф и графиня где Лазиски. До сих пор неслыханно, чтобы такие молодые и красивые не имели какой-нибудь интрижки со стороны»... Влиятельный граф и член Тайного королевского совета, где за плотно затворенной дверью решались судьбоносные проблемы Франции, а иногда завязывались и развязывались узелки всей Европы - и вдруг без фаворитки. Ну хотя бы какой-либо случайный роман, хотя бы адюльтер... А разве Елена-Луиза де Брюн Дентевиль, которую Григорий неизменно называл «моя Елена», разве она лучше? Мужчина в отъездах и разъездах, мечется то морями, то лесами, горами и долами в государственных и межгосударственных делах, ну отчего бы не поразвлечься в это время с каким-нибудь адъютантиком?

- Оставьте нас в покое, - отмахивались супруги. - Это у нас просто медовый месяц так растянулся.

Медовый месяц лебединой верности растянулся у них на двенадцать прекрасных лет,  пока не насыпали казаки шапками бугорок земли над Григорием на берегу Рейна. А потом были еще шестнадцать лет одиночества, уже вдовьей верности - Елена-Луиза так и не вышла замуж во второй раз, хотя поклонников у богатой, родовитой, с неувядшей красотой женщины было немало.

В начале зимы 1775- го здоровье ее резко подупало, она не принимала никого, оставаясь с глазу на глаз со своей болью и воспоминаниями. Вот она с Григорием на балу, они танцуют уверенно и грациозно. На элегантную и, по мнению  многих, созданную друг для друга пару засматривается весь королевский двор... А вот они прогуливаются родовым замком. Григорий смеется:

- Хотя французы назвали местность нашу Коммерси, мне больше нравится, как называли ее древние римлянине - «Орли». Небось знали, что будет жить здесь когда-то граф Орли де Лазиски с женой.

Он поднял голову и засмотрелся в синее небо, где неспешно кружили птицы.

- Вот только орлов что-то не видно, хотя птиц много... Разве что когда-нибудь через сотни лет люди выдумают какие-то железные...

...Елена-Луиза угасала на глазах, велела никого к себе не пускать. Накануне, когда должна была уже отойти к своему суженому, она сделала исключение лишь для австрийской депутации.

- Графиня, императрица Австрии Мария-Тереза награждает Вас орденом Восходящего креста. Это награда верным удовам.

...Над аэропортом «Орли» взлетают и кружат серебряные птицы-орлы, их крылья чуть-чуть поблескивают в солнечном лучах. Их ждут далекие небесные голубые пути...

 

Автор с уважением выражает искреннюю благодарность всем, кто трудом своим по зернышку собирал исторические сведения о тех неблизких годах и столетиях. Как в исследовании судьбы героев этой книги, так и фона, на котором они действовали, сегодня немыслимо обойтись без достояния многих ученых, писателей, журналистов, общественных деятелей. Кто они?

 В. Архенгольц, Г.-Л. де Боплан, И. Борщак, В. Воробей, И. Дмитришин, А. Иенсен, М. Костомаров, В. Кравцевич-Рожнецкий, И. Литвин, И. Малишевский, Л. Маленко, Т. Мацькив, Д. Мережковский, И. Муратов, С. Павленко, Н. Позняк-Хоменко, Ф. Погребенник, Т. Чухлиб, В. Лямзи, Р. Шеремета, П. Штепа, Д. Яворницкий и много других, к чьим работам еще не раз будут возвращаться разные авторы.

Сторінка 14 з 14 Показати всі сторінки << На початок < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 > У кінець >>

Завантажити матеріал у повному обсязі:
Файл
Скачать этот файл (Ivan_korsak_syn_getmana_orlyka.docx)Ivan_korsak_syn_getmana_orlyka.docx
Скачать этот файл (Ivan_korsak_syn_getmana_orlyka.fb2)Ivan_korsak_syn_getmana_orlyka.fb2